Моя первая книга

   Разумеется, уважаемый читатель, я не имею ввиду детские книги, ни даже сказки Шарля Перро или Андерсена. В те времена, признаться, "Щелкунчик" Гофмана казался мне ужасно большим произведением. Какую из них назвать первой? Пожалуй, никакой - не "тянут" они на звание "первой", скорее всего только потому, что стоят в одном, иногда, бесконечном ряду детских сказок, растворяющихся в раннем детстве и превращающихся в такую же дымку, как и само детство, всегда куда-то внезапно пропадающее. Моя же первая книга...
   Читать классическую литературу, и, прежде всего, русскую, я начала, благодаря одному взрослому человеку, "наставившему меня на путь истинный". Пришлось это событие как-то на позднюю осень, не помню уж точно, но хорошо запомнила, что за окном была серая, не располагавшая к прогулкам, погода и идея - классическая литература - которая была когда-то озвучена, нашла реальное воплощение. Одним словом бывают такие вечера, вдруг заполняющиеся пустотой, когда при всем современном разнообразии досуга, ну, просто нечего делать. Оно, конечно, можно посмотреть индийские фильмы с непременными песнями и плясками или какую другую мелодраматическую малообязывающую чепуху, но все это занятия на любителя, к которым я не отношусь.
   Таким образом, под "гнетом" обстоятельств я подошла к книжному шкафу и, не удивляйтесь, первой моей книгой стала... "Анна Каренина". Да, не больше и не меньше. Возможно, Вы, уважаемый читатель, скажете, что рановато для тогдашней семиклассницы читать такие произведения, что все равно в таком возрасте мало, что можно понять, но... Не знаю почему, но это было мое собственное желание и осознанный выбор, к которому располагал и недавний просмотр советского фильма. При этом, мой наставник так же предупредил меня, что произведение чрезвычайно сложное, что в нем всякий раз можно находить что-то новое, даже не находить, а воспринимать события и героев романа совершенно по-разному при каждом новом прочтении, ведь мы взрослеем и меняются наши представления о жизни.
   Но, решение было принято и мы взялись за "Анну Каренину". Спросите, почему "мы"? Мне относительно повезло с наставником. После прочтений отдельных мест, которые, естественно, вызывали кучу вопросов, мы обсуждали прочитанное вместе и, знаете, порой я даже не замечала "сложного" для современных тинейджеров языка и многосложных, на пол-страницы, предложений. Иногда не хотелось отрываться, иногда поглощали беседы и обсуждения и все оказалось таким интересным... Хотя нет, соврала, были в романе целые главы, которые мне хотелось вообще пропустить. Описания хозяйствования Константина Левина, которое я называла коротким словом "колхоз", наводили на меня удручающую тоску и, подперев щеку ладошкой, я, скрепя сердце, дочитывала эти места. Понимаю, что взгляд на русскую деревню всегда волновал русских классиков и мыслителей, но вот меня он нисколько не трогал, тогда как отношения с Китти того же Левина вызывали уже совсем другие чувства.
   Чувства занимали особое место и мне кажется, что они до сих пор переполняют меня, хотя с тех пор прошло больше года. Первая сцена, которая произвела на меня сильнейший эффект - скачки... и гибель Фру-Фру. Я готова была убить Вронского за то, что он бил, пытаясь поднять, упавшую по его собственной вине лошадь. А спустя время и дочитав роман до конца, вспомнила об этой сцене и подумала, что смерть Фру-Фру была символична и что судьба этой несчастной лошади чем-то напоминала судьбу самой Анны Карениной, в печальном конце которой была значительная доля вины Вронского и его отношения к Анне. Ведь мы в ответе за тех, кого "приручили", правда?
   А потом были долгая и мучительная смерть Николая Левина, сцена встречи Анны с сыном после разлуки и, конечно, сама сцена смерти героини Толстого. Признаюсь, этот последний абзац я не в силах была читать и дослушала... Помните, как описание смерти завершается сравнением с задутой свечой? Вот также и мне больше не хотелось читать, казалось, что роман подошел к своему логическому концу, но каково было мое удивление последней частью. Она как бы подвела черту под моими "незавершенными" размышлениями. Картина маленького семейного счастья Левиных на фоне трагедии Анны Карениной - мне и раньше казалось, что Толстой не случайно противопоставляет эти две пары - Каренину и Вронского с Левиным и Китти. А какой трогательной оказалась судьба маленькой девочки, дочери Анны, которую взял к себе Александр Каренин - персонаж, вроде, не вызывающий уважения, но, по-моему, его единственная беда состояла в том, что он был стар. Но он искренне любил свою жену и был благородным человеком, притом, может быть, даже более благородным, чем блестящий офицер Вронский.
   Были и другие приятные "мелочи" от приобщения к русской классике. Окружающие замечали, что меняется мой лексикон, и чуточку льстили самолюбию моменты на уроках, когда среди одноклассников я была единственной, кто могла объяснить или дать точное значение какого-либо слова, даже таких, казалось, обычных для слуха, как юнкер или пафосный. Одним словом, читайте русскую классику не в виде кратких содержаний...

Нравится

Тридцатая школа